Версия для слабовидящих
logo
Муниципальное бюджетное учреждение культуры
«Многофункциональный культурный центр»
Солтонского района Алтайского края

Режим работы


08:00-17:00
Перерыв: 13:00-14:00

Оружейный мастер – Моторин Николай Васильевич

   В предыдущей публикации на военную тему мы рассказывали о фронтовике-артиллеристе Всеволоде Захаровиче Меньшикове, встретившем войну в июне 1941 года в Карелии. Оказывается, в Солтоне жил его однополчанин, служивший в том же 596-м стрелковом полку 122-й стрелковой дивизии. Фронтовик Николай Васильевич Моторин, о котором пойдет речь сегодня, имел редкую военную специальность – оружейник. Корреспондент газеты Петр Цыганцев встретился с ним весной 1985 года,  когда вся страна готовилась к празднованию 40-летия Великой Победы, и написал об этом репортаж под названием «И в ратном бою, и в мирном труде». Ветерану в то время было 70 лет. По сложившейся традиции мы предлагаем читателям вновь ознакомиться со старой публикацией с привлечением доступных уже в наше время архивных документов. Итак, начнем с репортажа из номера за 16 апреля 1985 года:

«Сложно описать прожитую жизнь человека в одной газете. Как ни старайся, а факты все не раскроешь, не уместишь. Два раза я встречался с Николаем Васильевичем Моториным, уходя от него, чувствовал в нём какую-то недосказанность, отчего хотелось еще раз с ним встретиться, заглянуть в его добрые глаза, сказать: «Милый ты человек!», поглядеть на руки настоящего редкого мастера, перетянутые голубенькими венами, словно крохотными речками, что растеклись от главного русла, бегут себе, пульсируют, натруженные, неспокойные с малолетства до глубокой старости.

Как же начиналась его жизнь? От какого корня ростки взялись? От крепкого, русского. В большой дружной семье родился Николай. Отец, Василий Яковлевич, был мастером от природы, до всего сам дошел. Подрастая, Коля ни на шаг не отходил от вечно занятого отца, часами следил за каждым ловким движением искусного кузнеца.

Отсюда всё и началось. Решил как-то сам, крадучись от сурового родителя, дробовое ружьишко изладить. Задумал дело серьёзное. Что же, получилось. Василий Яковлевич сказал тогда: «Ничего, толк из тебя выйдет». Закалку Николай получил в детстве суровую, ходил с отцом по тайге, промышляя зверя. По месяцу жили в зимовье. Приходилось ходить и на медведя с тем дробовиком.

Поселившись в Солтоне в 1936 году, выучился на тракториста, обзавёлся семьей. Тут же окончил курсы шофера. Колесный трактор «Фордзон» изучил досконально. Позже всё это ему здорово пригодилось. В 1937 году рано выпавший снег застал хлеборобов врасплох. Нужно было срочно домолачивать зерно в колхозе «Красный боец». Николай спустился на «колёснике» вниз лога, где стояли клади с хлебом. Двое суток возил снопы, обмолачивал их, пока всё не сделал. А чтобы выехать обратно, топливо кончилось. Главный агроном МТС отказал: «Никакого тебе горячего, как съехал, так и выезжай». Недолго думал Моторин. Взял пару лошадей, разобрал по частям «колёсник» и на телеге за две ходки его перевёз, собрал, завёл – работает. А тут как раз в конце работы трактор вдруг заглох. Смекалка выручила. Включил первую скорость, вылез. Повернул рукоятку – «колёсник» двинулся. Орудуя так рукояткой, технику пригнал на место.

У Николая Васильевича был единственный принцип и до войны, и после неё: технику ремонтировать на месте и как можно быстрее. Например, во время уборки урожая, когда каждая минута дорога, пока не опробует все варианты, чтобы трактор «ожил» – в мастерскую не погонит.

В 1940 году ушёл Моторин служить в Красную Армию, где был таким же, как в колхозе: добросовестным, смекалистым. Истёк год службы, и он пишет жене в письме: «Жив, здоров. У нас на границе что-то неспокойно, немцы все прибывают и прибывают, делают переходы. Как бы война не началась». И у Елены Семёновны в ответном тоже тревога: «Снег в мае выпал, потом град на полях все повыбил – быть беде».

Война действительно началась. С первого дня немцы прорвали на границе оборону, и пришлось полку, в котором воевал Моторин, отступать на 70 километров в глубь Карелии. Попал в окружение, около месяца по болотам, озерам, тайге пробирались, два раза ходили в атаку, и от полка осталось 75 человек. А враг перерезал дорогу, и вновь – болота, сырость, холод. Вышли к озеру, легли в оборону. Не было боеприпасов, скудный паек. Десять суток там находились».

Прервем ненадолго рассказ ветерана и обратимся к архивным документам. Из наградного листа к медали «За боевые заслуги», полученной уже в 1943 году, нам известны подробности того, как воевал боец Моторин в августе 1941 года, вскоре после выхода полка из окружения: «под огнем противника на горе Юнгойванселькя исправил непосредственно на переднем крае три станковых пулемета, этим самым обеспечил отражение атаки врага. 26 августа 1941 года отразил с товарищами нападение врага на обоз с боеприпасами, этим самым спас боеприпасы. За период нахождения полка в обороне за 1942-43 годы на переднем крае, под огнем противника исправил 4 станковых и 2 ручных пулемёта. Всегда перевыполняет нормы по ремонту на 150%. День и ночь работает по ремонту вооружения, дает рационализаторские предложения по ремонту, что облегчает и ускоряет ремонт на месте». Командир полка, составляя наградной лист на красноармейца Моторина,  не случайно упоминает необычное для русского уха финноязычное название горы – Юнгойванселькя. Эта карельская сопка навсегда осталась в памяти бойцов и командиров 596-го стрелкового полка. Здесь в первое лето войны развернулись ожесточенные бои с наступавшей к Белому морю вражеской армией. Фронтовик Моторин в своих воспоминаниях не оговорился, назвав противника «немцами», а не «финнами». Именно на этом участке, как важнейшем на всем протяжении советско-финской границы, наступали немецкие войска, дислоцированные на территории Финляндии. Гора Юнгойванселькя была очень значимой в системе обороны: с нею просматривалась вся округа и тылы наших войск, включая стратегическую дорогу. Высотка несколько раз переходила из рук в руки. Поисковики впоследствии назвали эту сопку «Братской», потому что она представляла собой огромную братскую могилу. Среди бойцов 596-го полка, кто погиб там, могли быть и призванные с Солтонского района. Пока не удалось установить их имена.

Оборонительные бои на своем участке фронта 122-я дивизия и входивший в ее состав 596-й полк вели до конца августа 1944 года. Через 40 лет после войны в воспоминаниях Николай Васильевич поделился с читателями газеты подробностями своей боевой службы: «Выполнял все приказы, куда бы ни посылали. Где что у винтовки, автомата заклинит, вызывали в любую погоду на передовую. А там уже ждут. Делал ложа из березы к автоматам, что не отличишь от заводских». Командир взвода часто предупреждал: «Ты в этот взвод не ходи, там обстрел сильный». Но как не пойти, если враг прёт, а в окопе пулемет Дегтярева отказал. Рискуя жизнью, переползая под обстрелом от землянки к землянке, спрашивал хриплым голосом: «Что повредило из оружия?» За считанные минуты собирал по частям с завязанными глазами пулемёт «Максим», снова собирал. Так нужно было. На передовой, в траншеях, ночью Моторин без суеты узловатыми пальцами на ощупь заставлял вновь заговорить пулемет. Лично он в фашистов не стрелял, зато оружие, которому продлевал век, косило врага и приближало день победы. В 1943 году попал под артналет, получил сильную контузию, очнулся в госпитале, но пролечившись 28 дней, снова попросился на фронт.

Приехал как-то с ленинградского завода один майор проверить работу полковой мастерской, сказав, что винтовки СВТ-40 (самозарядная винтовка Токарева образца 1940 года – прим. авт.) хорошие, но они иногда отказывают в боевых действиях и срок их службы недолог. Моторин предложил взять ящик патронов и отправился на полигон. Выпустил по мишеням три магазина – винтовка сильно нагревается, мастер разобрал ее, посмотрел острым глазом, потрогал пальцами, хмыкнул про себя и унес ее в мастерскую. Что-то по-своему сконструировал, подточил. После его усовершенствования винтовка била безотказно. Майор на свой завод приехал довольный, так как узнал, в чем причина у простого, но смекалистого оружейника-сибиряка».

В сентябре 1944 года 122-я дивизия перешла в наступление. В начале ноября она была выведена в резерв Ставки Верховного Главнокомандования и передислоцирована на 2-й Украинский фронт, а вскоре, в январе 1945 года, на 3-й Украинский, в составе которого и находилась до конца войны. В последние месяцы войны оружейный мастер Моторин, кроме полученной ранее медали «За боевые заслуги», удостоился награждения орденом Красной Звезды. В наградном листе находим описание подвигов, совершенных старшим сержантом Моториным в боях на территории Венгрии: «При ликвидации плацдарма противника на правом берегу реки Драва в районе населенного пункта Драва-Саболч тов. Моторин шесть раз выходил на исправление оружия и непосредственно в окопы бойцов. За период с 10 по 17 марта 1945 года непосредственно на поле боя под огнем противника тов. Моторин лично отремонтировал 6 минометов, более 90 винтовок и 48 автоматов. 1.04.45 г. при наступлении на город Надьканижа тов. Моторин непосредственно на поле боя под огнем противника отремонтировал прицелы у двух минометов – ремонт, который в обычных условиях производится в армейских мастерских. За своевременный и доброкачественный ремонт вооружения непосредственно на поле боя тов. Моторин достоин награждения орденом Красной Звезды».

Бои за озеро Балатон в Венгрии в марте 1945 года, о которых идет речь в наградном документе – последнее наступление вермахта на Восточном фронте, последняя отчаянная и бессмысленная попытка гитлеровской Германии переломить ход войны.

День Победы встретил наш герой в Австрии. Но домой сразу не вернулся, пришлось еще с японцами повоевать. А в глубоком тылу ждала воина-сибиряка семья. Жена Николая Васильевича Елена Семёновна вспоминала в 1985 году: «День и ночь в колхозе работали, спины не разгибая, а на руках еще ребятишки. В Бийск ездила на лошадях за горючим. Писала на фронт мужу, а плохом старалась не упоминать. Не дай Бог снова войну, не надо, чтобы дети и внуки ее пережили». «Николай Васильевич вернулся домой, – оканчивает свой репортаж журналист Петр Цыганцев, – где его обступили самые миролюбивые, человеческие на планете заботы: растить хлеб, детей. Ведь он был плоть от плоти крестьянином, единственным кормильцем для семьи, непревзойденным механиком, трактористом в колхозе, где так не хватало его золотых рук…»

Перед нами пример человека, посвятившего жизнь любимому делу, нужному людям. И в мирном труде, и в ратном бою сибиряк Николай Васильевич Моторин самоотверженно, до конца исполнял свой долг, и каждый из нас призван в своей жизни сделать то же самое.

Сергей Аснис